25 ноября 2013
17247

Глава 11. Россия - уникальная цивилизация и геополитическая реальность

Нынешняя форма глобализированного капитализма
разрушает социальную базу среднего класса, на
котором держится либеральная демократия[1]

Ф. Фукуяма

Нужно научиться "смотреть за горизонт", оценивать
характер угроз на 30-50 лет вперед"[2]

В. Путин, Президент России


Перспектива реализации евразийского проекта зависит от понимания правящей российской элитой и элитами евразийских государств исключительной роли России, способной стать альтернативным ядром американской и китайской моделям евразийской интеграции. Эта уникальность, в отличие от американской и китайской моделей, заключается в следующем:

- Россия социокультурно близка евроатлантическим и азиатским народам, сосуществуя с ними тысячелетия на одном континенте;

- исторически Россия всю новую и новейшую историю была связана как с Западной и Центральной Европой, так и Центральной Азией и Дальним Востоком;

- географически Россия расположена не просто на двух континентах (аналог существует только с Турцией), но и занимает большую часть всего евразийского континента, соприкасаясь непосредственно по своему периметру со всеми субрегионами - Западной, Центральной и Северной Европой, - с запада; составляя арктический "фасад" Евразии - на севере; граничит со странами Центральной Азии, а также Дальнего Востока.

- экономически Россия поддерживала многие столетия отношения со всеми странами Евразии. И сегодня ее главные торговые партнеры - Европа и Китай, - являющиеся также крупнейшими торговыми партнерами между собой;

- с точки зрения транспорта - Россия занимает исключительно удобное положение, когда по ее территории могут проходит самые короткие маршруты как с Запада на Восток (и обратно), так и с Севера на Юг, включая СМП и трансарктические перелеты, связывающие Евразию с Америкой. Эта мысль сегодня в той или иной форме витает в российских головах. А. Неклесса выразил, например, ее следующим образом: "На рубеже XX века у России вновь после эскиза Русской Америки образовался трансъевразийский трамплин, имевший океаническую проекцию.

Хабаровск, Владивосток, Харбин, Порт-Артур, Дальний - это логистика и терминалы, ориентированные на морские коммуникации и озаряемые мыслью о второй - восточной - столице империи. А если взглянуть на ситуацию пристальнее, то виден и отблеск мечты о российском Царьграде, воздвигнутом на противоположном северо-западному граду святого Петра - юго-восточном полюсе страны, на берегу бухты Золотой Рог, возле пролива Восточный Босфор, на перекрестке миров и континентов. Возведенном, быть может, в историософском смятении, но с искрой "ретроспективной прозорливости": мыслью о возможном удержании здесь российской цивилизации, ее обновлении и переустройстве в случае сокрушения по тем или иным причинам западной части Северной Ромеи"[3].

Важно подчеркнуть необходимость понимания российской правящей элитой того, что оценка будущих угроз, поиск механизмов их нейтрализации зависит от ее адекватного представления о будущем месте и роли России как евразийского центра в мире. Россия не может быть "просто" частью Европы, как считают либералы. Она всегда будет евразийской державой. Хотим мы того или нет, но здесь придется обратиться к геополитике, с помощью которой можно, хотя бы приблизительно, прогнозировать развитие мирового сообщества и собственно России в ближайшие десятилетия.

При этом важно подчеркнуть, что отсутствие интегрированной национальной стратегии евразийской интеграции в нормативных и концептуальных документах ведет к превращению процесса евразийской интеграции в частную федеральную концепцию, слабо связанную с неэкономическими приоритетами: "... концептуальная и практическая размытость курса на евразийскую интеграцию в условиях форсирования Россией сразу двух стратегий - на глобализацию (то же вступление в ВТО, кооптация в международные/западные финансово-экономические институты) и регионализацию (евразийская интеграция) - обуславливает кризис евразийской интеграционной идеи как таковой, закономерно отражается на слабости интеграционных структур, в том числе Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), в целом является важным показателем того сложного периода, в который вступает современная Россия"[4].

Правящей российской элите придется признать:

- во-первых, уникальность российской цивилизации, невозможность ее интегрировать в некий либеральный проект;

- во-вторых, ее особую роль на евразийском континенте и ответственность за то, чтобы евразийский проект был реализован на базе российского, а неамериканского или китайского "ядра";

- в-третьих, необходимость пересмотра всех нормативных, правовых и концептуальных документов в связи с активизацией евразийского проекта;

- наконец, в-четвертых, изменения всей социально-экономической стратегии страны в связи с формированием евразийской стратегии национального развития.

Пока же в этих целях мы обращаемся лишь к макроэкономическим прогнозам, которые, как уже не раз оказывались, малоэффективны, и в принципе не способны ответить на важные не только неэкономические, но даже и экономические вопросы.



а). Евразийская идея

Союзы в классическом смысле слова... заключаются тогда,
когда есть общий враг. Россия и Китай ... заявили, что
отношения между ними не направлены против третьих стран...,
что в союзе, тем более военном, нет необходимости[5]

Ли Юниюань

Становится очевидным, что Россия возвращается
в Среднюю Азию - и возвращается стремительно,
с большими проектами и недвусмысленными целями[6]

А. Барбашин, политолог


Политический аспект евразийской идеи чрезвычайно важен, но, похоже, он не является главным. Более того, как показывает процесс евразийской экономической интеграции, он вызывает настороженность элит, даже отторжение. И не только в Китае или других странах АТР, но даже в Узбекистане, Казахстане, не говоря уже об Азербайджане. Думается, что главным, в этой связи становятся два направления, на которые пока что в России обращают мало внимания.

Это, во-первых, - культурно-идеологический аспект, связанный с созданием и внедрением общей для всех евразийских стран концепцией интеграции.

Во-вторых, - социально-гуманитарный, общественный аспект, связанный с созданием общественной и элитно-экспертной поддержкой идеи евразийской интеграции. Пока процесс находится в руках только правящих элит и делегированных ими бюрократов, он будет продвигаться крайне медленно и непоследовательно, заведомо отставая от центробежных сил: ослабление культурных, образовательных связей, "вымывание" русского языка и кириллицы, замещение традиционных ценностей, ценностями глобализации "неизбежно приведет к провалу идеи евразийской интеграции, ограничив ее в лучшем случае идеей создания общего экономического пространства.

И наоборот, евразийская идея может стать консолидирующей идеей не только для россиян (что в многонациональной России с ее проблемами уже не мало), но и для всего постсоветского пространства, более того, других стран Евразии, включая восточноевропейские и даже западно-европейские государства.

Пока же российская правящая элита оперирует критериями "качества жизни", подразумевая улучшение материального достатка. Что для граждан России мало.

Как показывает история последних десятилетий без сверхидеи, объединяющей нацию, ясной самоидентификации (которой могла бы стать евразийская интеграция), нация начинает деградировать, стремительно теряя свой национальный человеческий капитал (НЧК). Такая нация не может стать лидером, примером для других стран. Соответственно она же не может стать центром интеграции.

Даже позитивные изменения в экономике и качестве жизни не меняют этой закономерности, хотя власть продолжает апеллировать только к этой категории. Более того, улучшение материального благополучия иногда даже негативно сказывается на социальном ощущении и чувстве безопасности граждан. Это видно, например, из следующих соцопросов, которые иллюстрируют падение значения личных профессиональных качеств и творчества в социальной иерархии.

Оценки факторов обеспечения социального положения
и престижа человека в обществе (в %)[7]



Как видно, факторы материального обеспечения все больше усиливаются в ущерб факторам, определяющим качество человеческого потенциала и всей нации. Налицо деградация. С этим связано и социальное самочувствие граждан, из чего, собственно говоря, и формируется нация и ее потенциал. У такой нации нет сверхидеи, и, как следствие, стимулов для развития НЧК, который, в свою очередь, является главным потенциалом не только экономического, но и национального развития. Тем более, такая нация не способна предложить привлекательную идею, систему ценностей или эффективную модель политического и государственного устройства, а значит и не может стать лидером по отношению к другим нациям и государствам. Она может быть лишь в лучшем случае "ведомым", а в худшем - постепенно деградируясь, превратиться в придаток других наций. Что и произошло во множестве случаев в Европе с западными славянами, онемеченными и окатоличенными. Что происходит с ними и сейчас в Моравии, Хорватии, Польше и на Украине.

Понятно, что ни о какой политической (военной) и иной интеграции в этом случае речи идти не может. Может создаваться лишь евразийская часть глобального экономического пространства, подконтрольного другой нации - лидеру.

Отсутствие такой национальной идеи ведет к неизбежной деградации нации. Применительно к России ситуация усугубляется тем, что ее национальные меньшинства не могут вписаться в российскую идентичность, создавая свои сообщества, в том числе и на коренных землях русских. Во многом это является причиной роста преступности в стране, которая, несмотря на все усилия, превратилась в эпидемию.

Динамика количества жертв преступлений, которыми были опрошенные
или члены их семей в соответствующем году (в %)[8]


Как видно из приведенных данных численность жертв преступников только за 20 лет выросла на 300%. Это означает, по сути дела, абсолютную криминализацию общества. Что, в принципе, не удивительно, ведь во главу системы национальных ценностей было поставлено материальное благополучие любой ценой. В том числе и за счет преступной деятельности.

Другая сторона проблемы отсутствия общественной идеи - рост тревожности среди граждан, которая охватила абсолютное большинство населения. Как видно из данных соцопросов, за последние 20 лет эта тревога нарастала, охватив абсолютное большинство населения[9]. Но другой стороной этого процесса является отсутствие перспективы, цели национального развития. Это - четкое ощущение от политики элиты, которая хаотично и бессистемно декларирует разные приоритеты.

Распространенность тревог по поводу
неопределенности будущего (в %)[10]



Сегодня консенсуса о "национальном предназначении" нет, превалируют разновекторные представления - от односторонней ориентации на НАТО, ОДКБ, Китай, либо даже "русскую державу"[11]. Но, примечательно, из года в год соцопросы подтверждают, что большинство граждан России видят ее как государство, которое развивается по самостоятельному вектору, не схожему ни с какой другой страной. Вот и опрос ВЦИОМа, проведенный в июне 2012 года, подтвердил в очередной раз этот тренд[12]. Как видно из данных ВЦИОМ, большинство российских граждан не верят в то, что Россия сможет стать "похожей" на какую-либо державу. И не случайно. Они чувствуют отчетливо внешнее, идеологическое влияние.

На процессы внутри России в 90-е годы не могло не сказаться влияние извне. Прежде всего тех либеральных ученых и политиков, которые выступали с идеями "размягчения суверенитета" или даже его ограничения.

Примечательно, что, во-первых, это оказалось долгосрочной, стратегической тенденцией в политике США, которой пытаются придать и универсальный" характер. Во-вторых, этот "универсализм" - выборочный. Он не относится, например, к самим США, Китаю, Индии, ряду других стран. Как пишет А. Богатуров, "сведенный вместе материал, относящийся к развитию стран Западной Европы, бывшего "социалистического лагеря" и "третьего мира", дал основания для радикального теоретического вывода: "размягчение" суверенитета - общемировой тренд. Работы, развивающие этот тезис, заполонили книжный рынок, продолжая выходить в США, странах Западной Европы и даже Австралии вплоть до второй афганской войны. Среди них были и книги серьезных международников - С. Краснера, Дж. Хобсона, С. Лоусон...

"Всемирная демократическая волна" начала 90-х годов поднималась параллельно с разработкой в Вашингтоне доктрины "расширения демократии" (1993), которая предусматривала активное участие США в политических процессах внутри бывших социалистических стран. В отсутствие "железного занавеса" те лишь приветствовали стремление западных стран включиться в управление преобразованиями, не протестуя и не считая происходившее вмешательством в свои внутренние дела. Возник феномен "размягчения суверенитета" на востоке Европы"[13].



Отсутствие национальной идентификации и "идеи" ведет к неизбежному росту социальной напряженности, которую не удастся ликвидировать простым ростом доходов. Более того, сегодня многие политологи делают неутешительный вывод о том, что и власть, и оппозиция делают ставку не на национальный консенсус, а на конфронтацию. Как пишет, например, профессор Л. Васильев, "... нетерпимость и ненависть составляют основу стратегии и у власти, и у экстремальной оппозиции, и у разъяренной массы не слишком образованных недовольных. И этот объяснимый и далеко не случайный парадокс стоит принять во внимание, так как он объясняет суть стратегии, присущей этим социальным группам: она в ставке на конфронтацию и конфликт"[14].

Самоидентификация, которая до сих пор окончательно не произошла в России, сказывается непосредственно и на отношении по всем другим проблемам - от формирования внешнеполитической стратегии до, казалось бы, частного вопроса - отношению к валютному курсу, да и самой национальной валюте. Так, с одной стороны, весь мировой опыт "свидетельствует, что необоснованная отмена валютных ограничений, тренд на выравнивание структуры внутренних цен с мировыми и искусственное завышение курса национальной валюты почти всегда и везде ведут не к повышению ее международного статуса и экономическому процветанию, а к долговому кризису и обвальной девальвации. Исключений не бывает. Аргентина в 2001 году, Россия в 1998-м и 2008-м, США в 2007-м и еврозона в 2012-м - все это кризисные следствия одной первопричины - необоснованного усиления национальных валют"[15].

Складывается парадоксальная ситуация, когда национальную финансовую политику определяет Центробанк России, который должен по Конституции следить за устойчивостью национальной валюты, но, в действительности, выступает простым регулятором, выбрасывая на валютный рынок значительные средства (валютные интервенции). При этом не всегда понятно, из каких соображений эти интервенции осуществляются.

Очевидная зависимость курса российского рубля от цены на энергоносители ведет к серьезным колебаниям национальной валюты, которая зависит от ЗВР, формируемых в основном из долларовых запасов. Тем самым Россия фактически инвестирует экономику США, что очевидно противоречит национальным интересам России.

Формирование национальной евразийской стратегии неизбежно столкнется в будущем с двумя проблемами, на которые будет нужно найти ответ. Во-первых, с проблемой единой валюты будущего Евразийского союза. Опыт российско-белорусских попыток решить эту проблему с 1993 года показывает, что придется столкнуться с серьезными трудностями, хотя выгоды для всех стран, вроде бы, очевидны.

Во-вторых, растущая экономика Китая и огромные ЗВР этой страны неизбежно приведут к тому, что китайская валюта станет резервной валютой. Возможно для Евразии, что, видимо, и является целью китайского руководства. Не исключается возможность того, что КНР попытается вообще заменить в будущем американский доллар на юань, что неизбежно поставит вопрос о будущей валюте для Евразийского союза.

Сегодняшнее "исключение из правил - Китай, руководствующийся в курсовой политике исключительно рациональными соображениями"[16], может стать в будущем инструментом превращения Евразийского союза в "Китайский евразийский проект". Эту, хотя и долгосрочную перспективу, мы должны учитывать.



б). Евразийская идеология

Для США Средняя Азия не менее значима, и для
достижения своих целей Вашингтон готов на риски[17]

А. Барбашин


Отдельный вопрос - идеология Евразийского союза. Пока что на этот счет никто не высказывается, что объясняется сложностью этой проблемы. Но от него никуда не уйти. И прежде всего российской элите и элитам постсоветских государств.

Развал Российской империи и развал СССР начинался с идеологического развала. Соответственно и восстановление России (а не только Российской Федерации - РСФСР) надо начинать с общей идеи, идеологии, как системы взглядов российской элиты. При том понимании, что под этим термином имеется в виду не только собственно элита Российской Федерации, но и элиты Украины, Белоруссии, Казахстана и других бывших советских республик.

Надо также иметь в виду, что китайское руководство последовательно развивает и укрепляет свое культурное и идеологическое влияние, на которое активно работает не только экономическая и торговая, но и гуманитарная политика КНР.

Представляется неверным сводить евразийскую интеграцию и развитие России "на восток" исключительно к экономической выгоде, на чем акцентируют внимание партнеры России из постсоветских республик. Так, гендиректор Информационно-аналитического центра МГУ А. Власов справедливо убежден, что ТС, как и в целом евразийский проект, должен, помимо всего прочего, обладать еще и качеством притяжения для привлечения новых членов. Точно так, как Европейский Союз, который расширялся за счет стран Восточной Европы. "Москве важно показать, что Таможенный союз - не только три страны и что чье-либо вступление в организацию делает этот проект привлекательным"[18].

Очень важно в этой связи адекватно оценить место России в мире, избрать ясную внешнеполитическую евразийскую стратегию, которая обеспечила бы стране максимально благоприятные условия для развития идей евразийства. В том числе и с точки зрения расходования национальных и общеевразийских ресурсов. Так, "Обращают на себя внимание предпринимаемые Вашингтоном и некоторыми его европейскими партнерами попытки привлечь Россию к усилиям Запада по сдерживанию Китая, а по сути - вбить клин в наши отношения с КНР. Это, в частности, проявилось в ходе разрабатываемой Вашингтоном совместно со своими союзниками по НАТО новой стратегической концепции альянса. Американские представители, включая госсекретаря X. Клинтон, всячески пытаются заверить Россию, что НАТО не представляет какой-либо угрозы для нашей страны, поэтому России следует внимательнее отнестись к другим и "реальным угрозам" ее безопасности. Во время поездки в Россию в 2010 г. "группы мудрецов НАТО", участвующих в разработке указанной концепции, проявила особый интерес к тому, как "смотрит Россия на Китай и китайский вызов" и почему в новой российской военной доктрине отсутствует слово "Китай", а в качестве главной военной опасности указывается на действия НАТО"[19].

Евразийская стратегия России неизбежно должна будет вытекать из идеологии правящей элиты страны, которая должна будет ответить на многие вопросы, включая вопросы отношения к США и Китаю как странам, претендующим на контроль над евразийским континентом. Для России и ряда других государств это будет означать идеологический и культурно-цивилизационный выбор между американским либерализмом, китайским "социалистическим" конфуцианством и собственной кульутрно-цивилизационной идентичностью.

Примечательно в этой связи воспоминание легендарного чекиста - идеолога Ф. Бобкова. Цитируя газету "Московские новости" (N 3 от 29 марта 1987 г.), он приводит основную мысль тех, кто планировал уничтожение великого государства: "Идеология - настоящий стержень советской системы, не позволяющий стране отклоняться слишком далеко и надолго. Если не ставить под сомнение конечные цели и основополагающие принципы, долгосрочная стратегия становится предопределенной, и руководителям остается только решать тактические проблемы"[20].

В настоящее время такой идеологический выбор во многом будет предопределен культурно-цивилизационной общностью евразийских государств. Элиты этих стран, как и элита России, за последние десятилетия пробовали ориентироваться на разные системы ценностей, но, можно предположить, что наиболее реалистичный выбор останется за общим культурно-историческим и духовным наследием Евразии. В этой связи необходимо понимать особое значение для активизации и даже самого существования процесса евразийской интеграции развития культурно-образовательных и информационных связей. В конечном счете от этого будет зависеть цивилизационный и идеологический выбор национальных элит и формирование политической идеологии евразийской интеграции. Это значение культуры (в широком смысле этого понятия) очевидно пока недооценивается политиками.

В этой связи важно остановиться подробнее на содержании современного понятия "культура", которое, например, описывается исследователями МГИМО(У) следующим образом[21]:

Наука выделяет две основные подсистемы культуры: нормативно-ценностную и материальную. К элементам нормативно-ценностной подсистемы относятся знания, идеалы, социальные образцы, ценности, идеи, нормы, верования. Объективированные формы элементов нормативно-ценностной подсистемы представлены в виде знаков, символов, мира образов, звуков, человеческого поведения. К элементам материально-денотативной системы относятся материальные объекты культуры и инфраструктура культуры. Данное разделение имеет, главным образом, теоретико-методологическое значение. В реальности наблюдается симбиоз этих двух подсистем культуры



В узком понимании "культура" есть сфера жизнедеятельности общества (наряду с экономической, политической, социальной и духовной сферами), включающая в себя специфические социальные связи и отношения, совокупность социальных институтов и видов внеэкономической деятельности (литературу, театр, музыку, музеи, живопись, библиотеки, кино, мораль и т.п.), а также инфраструктуру, непосредственно обеспечивающую производство, распространение и сохранение культурного достояния народа.

Эта сфера деятельности в нашей стране регулируется и финансируется, в основном, Министерством культуры РФ. Культура тесно связана с образованием, наукой, духовно-религиозными категориями. Сфера культуры в идеале должна обеспечивать повышение культурного уровня граждан, возможность их самореализации, а также удовлетворять рекреационные потребности людей.

Культура реализует функции, способствующие стабильному функционированию и устойчивому развитию общества. Функциями культуры являются упорядочение жизни множества людей, придание смысловой направленности социальным процессам, обеспечение преемственности поколений, а также интеграция и консолидация населения в единую социокультурную общность - народ. Культура является инструментом сохранения духовных и морально-нравственных традиций, формирует мировоззрение, мировосприятие и целеполагание людей, воспроизводит социальное и патриотическое сознание граждан, их эстетические чувства, а также является регулятором установок на рождение и воспитание детей, на образование, труд и защиту Родины. Культура обладает мощным мобилизационным потенциалом. Вспомним роль культуры в годы Великой Отечественной войны и слова "нам песня строить и жить помогает".

Отметим, что для нормальной жизнедеятельности общества необходимо сохранение и воспроизводство культурных ценностей или культурного наследия - всего того, что передается следующему поколению и обладает устойчивостью во времени[22]. Но культура - это не статичная структура, а изменяющаяся и развивающаяся система. По словам академика B. Степина, "для бытия культуры и общества одинаково важны оба противоположных процесса - традиция и инновация, воспроизводство и творчество, как важны наследственность и изменчивость для существования биологических организмов". Основными механизмами изменения и развития культуры являются инновации и творчество. Культурное развитие есть составляющая социального развития. Под "культурным развитием" нами понимается процесс трансформации элементов культуры, возникновение или исчезновение каких-либо культурных элементов или связей, в результате которых культурная система качественно изменяется. Таким образом, культура является диалектической системой, претерпевающая изменения и одновременно сохраняющая культурные элементы, прошедшие ценностный отбор в виде культурного наследия.

На культурное развитие современного общества и сохранение его культурного наследия влияют различные "внутренние" и "внешние" факторы. Внутренние факторы влияния являются производными от состояния самого общества (страны и ее населения): экономическое развитие, политическая ситуация, деятельность институциональных структур по сохранению и развитию культуры, отношение общества к своей культуре и сохранению ее культурного наследия и т.д. К внешней группе факторов относятся объективные "внешние" социальные процессы: растущая открытость общества, культурная и информационная глобализация, рост скорости социальных изменений, ускоряющееся старение знаний и др.



По своему воздействию на культуру факторы классифицируются на функциональные, т.е. способствующие культурному развитию и сохранению культурного наследия, и дисфункциональные, обусловливающие стагнацию культурного развития.

Уровень развития культуры определяется системой объективных статистических и субъективно-оценочных показателей, среди которых:

- признанный вклад культуры страны в мировое культурное наследие, экспертные оценки развития культуры,

- степень сохранение культурой национальных особенностей общества, характер влияния культуры на общество,

- состояние и динамика развития инфраструктуры культуры,

- оценка населением развития культуры страны и отношение к своей культуре,

- доступность культуры широким массам населения,

- участие широких слоев население в культурной жизни страны и др.

Те, кто уничтожал великое государство, - СССР как геополитическую реальность - прекрасно понимали роль культуры и идеологии, их стратегический характер. Они же потом, вплоть до настоящего времени, отрицают роль культуры и необходимость такой идеологии, объединяющей идеи для России и постсоветских государств. Вплоть до настоящего времени.

Отказ от национальной идеологии в дальнейшем неизбежно приведет к кризису власти в России, которая сегодня держится на авторитете В. Путина. По оценкам О. Крыштановской, только 3% выступавших на акциях протеста выступали против В. Путина, а остальные - против власти[23]. Если учесть, что число противников власти растет, то перемена в отношении к В. Путину, его полная ассоциация с властью может привести к тому, что политико-идеологическая антипутинская стратегия появится у широкой оппозиции, которая неизбежно приведет к ее политической реализации. Пока у власти и у оппозиции нет противостоящих идеологий, такое системное столкновение не может быть масштабным. Но что случится, если антипутинская идеология появится, а путинская нет?

То же самое справедливо и для интеграции Евразии: отсутствие евразийской идеологии и недооценка социокультурной базы интеграции неизбежно приведет к появлению антироссийской и в конечном счете антиевразийской идеологии, зачатки которой уже формируются на базе либерализма нынешнего евразийского гегемона США и вероятного будущего - Китая.

Евразия не останется без лидера - гегемона, который должен стать сначала идеологическим и культурным лидером на континенте. Только экономического и военного превосходства недостаточно. Это, кстати, хорошо понимают и в США, и в Китае, где продвижение гуманитарных программ и системы ценностей стало уже давно государственной политикой.

И начинать в России следует именно с широкой дискуссии о евразийской идее и евразийской идеологии как прикладной стратегии развития России и других евразийских государств, как системы взглядов - философских, политических, экономических, военных на общее будущее.

В основе идеологии евразийского развития России должна лежать некая общая геополитическая идея, ясно иллюстрирующая место России в мире и перспективу национального развития. Сегодня нет недостатка в таких геополитических моделях, по-разному рисующих будущие модели мирового устройства.

Развитие современных представлений о геополитики как науки связано с американским геополитиком С. Коэном[24]. С. Коэн ввел в геополитику новые, более сложные геополитические структуры мира и представления о многополюсности мира и динамике иерархии центров политической силы.

Было выделено три уровня геополитической организации мира:

- геостратегическая область (в мире, по его мнению, их две - Торговый приморский и Евразийский континентальный мир);

- геополитический регион (их пять в Торговой приморской области - Приморская Европа и Магриб, Африка к югу от Сахары, Северная Америка и Карибский бассейн, Южная Америка, Островная Азия и Океания и два в Евразийском континентальном мире - Хартленд и Восточная Европа, Восточная Азия);

- нация-государство.



В модель С. Коэна входит и так называемая мировая "периферийная зона", включающая Африку и Латинскую Америку. Ближний Восток, Африка к югу от Сахары и Юго-Восточная Азия входят в "зоны разлома" - конфликтные районы геополитической нестабильности, где противостоят друг другу представители разных геостратегических областей, что выражается в острых межгосударственных и этнических конфликтах.

Кроме того, в качестве "транзитных государств" ("государств-ворот") выступают территории, через которые осуществляется взаимодействие государств, относящихся к разным геостратегическим областям и регионам. Примеры транзитных государств: страны Балтии, Словения, Эритрея, Каталония, Страна Басков, Пенджаб, Квебек и др."[25]

Применительно к России также используются различные модели, среди которых наиболее популярными в последнее время стали "евразийские модели" А. Дугина. Так, одна из карт представляет собой рисунок многополярного мира, где за Россией "закреплена" пан-евразийская зона[26].



Можно по-разному относиться к таким рисункам и схемам, но ясно, что так или иначе будущее мироустройство с геополитической точки зрения может быть изображено на карте. Пусть неточно, с серьезными искажениями, но такие рисунки могут многое иллюстрировать. Так, например, некоторые видят будущее Китая следующим образом[27].



На наш взгляд, пытаясь изобразить будущую Россию, можно представить себе карту Евразии - от Лиссабона до Владивостока, куда, вероятно, можно включить и Центральную и Южную Азию (исключая Китай). КНР - как самостоятельная цивилизация - всегда будет оставаться центром силы, к которому будут тяготеть страны Юго-Восточной Азии и, вероятно, другие приграничные государства.

Вопрос с Индией остается открытым. С одной стороны, огромные демографические и культурно-исторические ресурсы этой страны позволяют ей с полным основанием претендовать на роль самостоятельного центра силы. Но, с другой, - Индия объективно будет противостоять мусульманскому и китайскому мирам, с которыми она вряд ли когда-то сможет интегрироваться.

Таким образом, геополитические процессы должны быть объектом не только прогнозирования, но и мониторинга.



в). Неизбежность борьбы евразийских идеологических моделей

Складывается впечатление, что внешне-политическая
стратегия России в последнее время распадается
на два направления. Одно из них представлено
парламентариями, которые выглядят людьми свободными,
раскованными, не стесняющимися в выражениях, но
политически нестрашными. В этом плане российский
парламент все меньше отличается от Конгресса США.
В то же время руководство страны все чаще демонстрирует
сдержанность и готовность к диалогу[28]

А. Самарина, обозреватель "НГ"

Россия располагает конкурентными преимуществами
в фундаментальной науке и в образовании[29]

Д. Медведев


Из неизбежности цивилизационных противоречий в Евразии, их возможной трансформации в межгосударственные конфликты и обостряющейся конкуренции за роль лидера, следует как неизбежность роста идеологических противоречий и систем ценностей, так и противоречий внутри собственно евразийской идеологии и политики.

В этих геополитических построениях особая роль, как уже говорилось, принадлежит США и Китаю. Причем, если у Китая есть не только идеология и долгосрочная евразийская стратегия, удачно вписанная в национальную стратегию развития, то у США есть только идеология, которую (отнюдь не случайно) они не могут трансформировать в привлекательную евразийскую стратегию. Как замечает исследователь МГИМО(У) И. Кузнецов, "Администрация президента Б. Обамы оказалась не в состоянии предложить проект экономического развития, приемлемого для большинства стран региона, а также концепцию региональной безопасности. Соответственно, не определен также и объем возможных обязательств и гарантий США как регионального лидера в сфере безопасности в отношении стран, не участвующих в военных союзах. Эти просчеты и проблемы в региональной стратегии США вызывают серьезные сомнения относительно ее достоверности и ресурсной обеспеченности, а, следовательно, и реализуемости, не только у политически неангажированных стран АТР, но и у союзников и стратегических партнеров США. В этом смысле действующий вариант региональной стратегии США можно считать декларативным.

В американском экспертно-аналитическом сообществе существуют как позитивные, так и критические оценки "качества" директивных установок действующей администрации. К позитивным аспектам стратегии обычно относят проницательность администрации, которая "впервые" усмотрела жизненно важные интересы США в АТР, в связи с чем США намерены играть более значительную роль в формировании будущего региона".

Критически настроенные аналитики, вполне обоснованно, полагают, что единственными инновациями "новой" стратегии Белого дома являются положения относительно расширенного участия США в многосторонних региональных институтах АТР и "видение региональной географии как включающей Индийский океан" и, соответственно, Индию как перспективного стратегического партнера[30].

США сегодня фактически являются не только глобальным лидером. Это лидерство во многом предопределено их лидерством на всем евразийском континенте, что объясняет, например, не только политику расширения НАТО на восток, но и активные усилия последних 20 лет в Центральной Азии и усиление активности в Юго-Восточной Азии.

Существует определенная и усиливающаяся тенденция в политике КНР, которую можно было бы назвать стремлением создать "Большую китайскую Евразию". Нынешнюю позицию КНР описал эксперт МГИМО(У) А. Казанцев: "КНР в настоящее время усиливает политику, направленную на формирование зоны свободной торговли (ЗСТ) в рамках ШОС. Однако для России приоритетом должна быть реинтеграция экономик бывших советских республик. Интеграция в рамках ШОС же должна идти намного более медленными темпами в рамках общей политики России по постепенной и частичной переориентации экономики от исключительно европейского направления к связям с регионом АТР как новым глобальным центрам экономического роста.

Пока Китай, понимая, что Россия отстает от него в экономическом освоении Средней Азии, политически продолжает признавать за ней неофициальное военно-стратегическое лидерство в регионе. Таким образом, он еще и экономит собственные ресурсы. Как долго это будет продолжаться? Не исключено, что российский евразийский проект, если он пойдет успешно, активизирует КНР на среднеазиатском направлении. Важно отметить в этом плане изменившиеся за последнее десятилетие настроения симпатий среднеазиатских элит. Последние дружно пытаются понравиться Китаю, особенно, когда речь идет о новых китайских вливаниях. В настоящее время китайский компонент в Средней Азии, учитывая растущие возможности КНР, рассматривается правящими элитами как один из ключевых в плане получения внешних инвестиций, кредитов, строительства инфраструктуры, развития торговли, реализации энергетических проектов. Важно отметить, что региональные элиты будут готовы делать это даже в ущерб экономическим и политическим интересам России, если сам Пекин такого обострения противоречий захочет. Важный момент - наличие двух региональных проектов, в которых Россия играет ключевую роль, а Китай в них не участвует: ЕврАзЭС и ОДКБ. Формально представители трех организаций (ШОС, ЕврАзЭС, ОДКБ) говорят о необходимости взаимодействия. Однако в реальности оно очень невелико. Китайские представители не раз высказывались и продолжают высказываться в пользу возможности в будущем, через реализацию китайской ЗСТ, интеграции двух проектов ЕврАзЭС + ШОС. Это неизбежно приведет к созданию "Большой китайской Евразии", резкому уменьшению роли России на данном пространстве, угрозе национальных приоритетов России и стран Средней Азии. Теоретически, с учетом соотношения темпов усиления КНР, все это в перспективе нескольких десятилетий может привести к упразднению СНГ и замене его на некую "китайскую Евразию", хотя, разумеется, пока о таких перспективах не готовы думать даже в Пекине (прежде всего, в силу того, что среднеазиатское направление для Китая не столь уж и важно).

Пока курс на расширение своего влияния в регионе Китай строит очень осмотрительно. Дипломатия КНР стремится тщательно избежать конкуренции с Россией, которую она рассматривает не как соперника, а больше как партнера в деле предупреждения усиления позиций Запада. "Большой" российско-китайский Договор о стратегическом партнерстве 2001 г. косвенно распространяется и на Среднюю Азию. Китай позиционирует себя в Средней Азии пока как государство, которое признает российские приоритеты в данном регионе, не пытается подменить или выдавить РФ. Однако (де-факто) экономически КНР (по объемам инвестиций, числу реализованных инфраструктурных и энергетических проектов за последние 15 лет) серьезно обошла Россию и даже серьезно "ужимает" остающиеся в регионе российские экономические интересы.

Нарастает определенное российско-китайское энергетическое соперничество, особенно после открытия китайского трансазиатского газопровода "Туркменистан-Узбекистан-Казахстан-Китай" в конце 2009 г. Объективно, с точки зрения нефтегазовой политики Россия и Китай - конкуренты. Именно Китай разрушил российскую монополию на контроль за транспортировкой среднеазиатских нефти и газа. Более того, КНР использует среднеазиатские ресурсы для ценового давления на Россию. Например, Китай, закупая газ у Туркмении, оказывает давление на "Газпром" в его намерениях поставлять газ в Китай по максимально возможной цене. А среднеазиатские государства, например, Туркменистан, пользуясь наличием альтернативы, не идут больше на ценовые уступки.

В итоге, ШОС - средство сохранить уровень противостояния на "мягком уровне" и не допустить перехода в режим "жесткой конкуренции". Последнее означало бы, что экономические противоречия переросли в политическое противостояние, а этого допустить не готовы ни Москва, ни Пекин. Правда, нельзя не отметить, что в рамках российско-китайского партнерства в настоящее время сложилось не совсем оптимальное разделение труда с точки зрения интересов нашего государства. Москва несет основные издержки по обеспечению безопасности той же Средней Азии в рамках ОДКБ и по противостоянию с Западом за стратегическое влияние. Пекин же, пожиная плоды этой политики России, получает все больше экономических выгод от региона. В будущем в рамках российско-китайского сотрудничества в ШОС следует поставить вопрос о том, чтобы КНР все больше вкладывал ресурсы в поддержание стабильности в Средней Азии и Афганистане, так как именно Китай получает от региона основную экономическую выгоду"[31].


______________

[1] Фукуяма Ф. Будущее истории // Россия в глобальной политике. 2012. Т. 10. N 1. С. 9.

[2] Путин В.В. Быть сильными: гарантии национальной безопасности для России // Российская газета. 2012. 20 февраля. С. 1.

[3] Неклесса А.И. Преодоление Евразии // Независимая газета. 2013. 20 марта. С. 5.

[4] Парамонов В. Казахстанские эксперты: что не так с внешней политикой России? Советы Владимиру Путину / Эл. ресурс: "Центральная Евразия". 2012. 18 июля / URL: http://www.ceasia.ru/

[5] Скосырев В. Москве и Пекину не нужен военный союз // Независимая газета. 2013. 6 июня. С. 7.

[6] Барбашин А. РФ и США делят Среднюю Азию // Независимая газета. 2012. 24 сентября. С. 9.

[7] Бойков В. В массовом сознании присутствует постоянный стресс // Независимая газета. 2012. 3 июня. С. 13.

[8] Бойков В. В массовом сознании присутствует постоянный стресс // Независимая газета. 2012. 3 июня. С. 13.

[9] Бойков В. В массовом сознании присутствует постоянный стресс // Независимая газета. 2012. 3 июня. С. 13.

[10] Там же.

[11] Коновалов С. Коллективная оборона прирастает Кавказом // Независимая газета. 2012. 16 мая. С. 1.

[12] Сидибе П. Демократия нужна 3% россиян // Известия. 2012. 9 июня. С. 2.

[13] Богатуров А. Понятие мировой политики в теоретическом дискурсе // Международные процессы. 2004. Январь-апрель. Т. 2. N 1 (4).

[14] Васильев Л.С. Не дойти до форс-мажора // Независимая газета. 2012. 27 июня. С. 5.

[15] Беляков А., Туруев И. Критерий - конкурентоспособность // Независимая газета. 2012. 8 июня. С. 5.

[16] Беляков А., Туруев И. Критерий - конкурентоспособность // Независимая газета. 2012. 8 июня. С. 5.

[17] Барбашин А. РФ и США делят Среднюю Азию // Независимая газета. 2012. 24 сентября. С. 9.

[18] Панфилова В. Киргизию тянут в Таможенный союз // Независимая газета. 2012. 14 июня. С. 7.

[19] Титаренко М.Л. Россия и ее азиатские партнеры в глобализирующемся мире. Стратегическое сотрудничество: проблемы и перспективы. М.: ИД "ФОРУМ", 2012. С. 19.

[20] Бобков Ф.Д. Как готовили предателей: начальник политической контрразведки свидетельствует... М.: Эксмо: Алгоритм, 2011. С. 192-193.

[21] Анализ политики Российской Федерации в области культуры в современных условиях и ее воздействия на социально-экономическое развитие государства. Отчет НИР / отв. руковд. работы проф. С.А. Кравченко. М.: МГИМО(У), 2012.

[22] Щепаньский Я. Элементарные понятия социологии. М.: Прогресс, 1969. С. 45.

[23] Самарина А. Кремль на распутье // Независимая газета. 2012. 20 июня. С. 1.

[24] Коэн С. Его основные работы: "География и политика в разделенном мире" (1963 г.), "Новая карта глобального политического равновесия" (1982 г.). "Глобальные геополитические изменения в эру после "холодной войны" (1991 г.).

[25] Какие принципы лежат в основе геополитических моделей / URL: http://edu.kubannet.ru/dlrstore/

[26] Материал информационно-аналитического портала "Евразия" / URL: http://www.evrazia.info/modules.php?name=News&file=print&sid=1885

[27] URL:http://www.mesoeurasia.org/wp-content/uploads/2012/07/Великий-Китай1.jpg

[28] Самарина А. Разные тактики российской внешнеполитической стратегии //Независимая газета. 2013. 25 февраля. С. 3.

[29] Топорков С. Позиция мягкой силы // Российская газета. 2012. 4 сентября. С. 3.

[30] Кузнецов И.И. Основные направления развития политики США в АТР на современном этапе / Аналитическая записка ИМИ МГИМО(У). 2013. Февраль. С. 9.

[31] Казанцев А. Москва несет основные издержки в Средней Азии, Пекин - получает основные выгоды. Эл. ресурс: URL:http://www.mgimo.ru/

Фотографии

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован